По мнению специалистов, идеи буддизма были занесены на этот «изумрудный остров» задолго до его официального утверж­дения в качестве государственной религии. Ланкийский историк К. М. де Силва писал: «Привнесение буддизма на остров в III в. до н. э. имело столь же решающее значение для общества, как развитие ирригационной технологии для экономики. Он стал ос­новой культуры и цивилизации. Сингалы стали воспринимать себя как защитников буддизма, а Ланку — как место для сохране­ния буддийской традиции».

Со временем именно Шри-Ланка стала центром «буддийской цивилизации» тхеравады. Сюда приезжали для обучения монахи из стран Юго-Восточной Азии, где распространялось это направ­ление буддизма, а ланкийских монахов приглашали в эти страны для образования новых буддийских общин. Правда, позже тхера-вадинский буддизм был «размыт» идеями махаяны, индуизма и народных верований.

Но вернемся к хроникам, повествующим о прибытии Махинды на Ланку во время правления там царя Деванампиятиссы. По утвердив­шейся традиции, встреча царя и первого буддийского миссионера про­изошла в месяце джетта (приблизительно июнь) на горе Миссака (соврем. — Михинтале) в двенадцати километрах от тогдашней сто­лицы Анурадхапуры. Случилось это на восемнадцатый год правления царя Ашоки в Индии, спустя 236 лет после паринирваны Будды.

Царь в это время как раз охотился в окрестностях столицы сво­его царства Анурадхапуры. Можно лишь догадываться, как он был удивлен, когда в погоне за дичью вдруг увидел перед собой людей странного вида, с бритыми головами и в желтых одеждах. Но еще более странным было другое: тхера Махинда не раболепствовал перед ним, держался с большим достоинством и разговаривал с царем так, словно он был ниже тхеры по положению. Царь понача­лу даже испугался и принял его за духа-якшу. Но Махинда сказал царю, что они прибыли из Джамбудвипы из сострадания к нему.

Тут же, на месте встречи, состоялась будто бы и первая беседа царя и монаха, во время которой Махинда устроил царю небольшой экзамен: «Как называется это дерево, о царь?» — спросил он. «Это дерево называется манго», — ответил Деванампиятисса. «А есть ли здесь еще другие деревья манго, кроме этого?» — продолжил экза­мен монах. «Существует множество деревьев манго», — был ответ царя. «А есть ли здесь другие деревья манго, кроме этого дерева манго и других деревьев манго?» — спросил Махинда. «Существует множество деревьев, о достопочтенный, но это деревья, которые не есть деревья манго», — ответил царь. «А существуют ли здесь, кроме других деревьев манго и тех деревьев, которые не есть деревья ман­го, еще другие деревья?» — спросил монах. «Вот это дерево манго, о достопочтенный», — ответил царь.

Расспросы в подобном роде продолжались и дальше. Интерес­но, что они представляют собой построения, которые сейчас при­нято относить к области теории множеств и математической логи­ки. В приведенном примере исследуются отношения между двумя непересекающимися множествами — манговыми и другими дере­вьями — и единичным предметом, включенным в первое множе­ство, одним конкретным деревом манго.

Судя по хроникам, Махинда решил, что Деванампиятисса с чес­тью выдержал экзамен и что он достаточно умен, чтобы воспри­нять основы буддийского учения. Посланец Ашоки произнес пер­вую проповедь: о Будде, дхарме и сангхе, о вступлении в общину, о жизни монаха, о качествах, которые он должен в себе развить, об идеале архата и тому подобных вещах. Составители хроник утвер­ждают, что царь и его свита, выслушав первую проповедь, тут же выразили готовность принять буддизм. Миссионерская деятель­ность Махинды и его товарищей оказалась, таким образом, более чем успешной.

Согласно хроникам, буддийское учение окончательно утвердилось на Ланке, когда была очерчена территория сангхи. В нее символиче­ски вошли царский дворец и вся столица. Ряды вступающих в буд­дизм постоянно пополнялись. На территории царского сада был осно­ван первый на Ланке буддийский монастырь Махавихара. Второй построили на горе Миссака, ставшей священной. Он предназначался для пребывания там монахов в дождливый сезон, когда невозможно было странствовать. Дочь Ашоки, Сангхамитта, и сингальская царица, принявшая монашеский сан, основали женскую буддийскую общину, для которой также были построены монастыри.

Распространение буддизма в Шри-Ланке связано и с перенесе­нием туда ветви дерева бодхи, под которым Будда достиг просвет­ления. Эта ветвь считалась равнозначной самому дереву как сим­волу буддизма. Согласно легенде, ветвь сама отделилась от него, поскольку к священному дереву нельзя прикасаться ножом, и в момент отделения ветви у нее выросли корни и ствол, на котором появилось пять ветвей с пятью плодами на каждой из них. Листья и цветы при этом испускали шестицветное сияние, озарявшее все мироздание.

В момент отделения ветви от ствола Ашока велел расчистить дорогу к дереву длиной в семь йоджан. Сам же царь приблизился к нему во главе армии, состоящей из четырех подразделений, ра­стянувшейся на семь йоджан в длину и занявшей три йоджаны в ширину. Что же касается самой ветви священного дерева, то ее поместили в золотую вазу, и в таком виде она семь дней пребыва­ла в области снегов. А потом ее везли морем на остров, и четыре кшатрия, сопровождавшие ее в пути, окропляли ее из восьми зо­лотых ваз и из восьми серебряных. Сам же царь шел по суше и через семь дней встретил корабль с ветвью в порту Тамалитти. Еще через семь дней боги, наги и люди прибыли поклониться ветви, и царь устроил по этому случаю семидневное празднество. Ланкийский царь Деванампиятисса, получив ветвь, три дня по­клонялся ей, а Ашока трижды обошел дерево и поклонился вось­ми странам света. При закладке ступы, являющейся символом мирового древа, те же восемь золотых и серебряных ваз заложи­ли по восьми сторонам света. Отметим попутно, что это дерево существует до сих пор и даже продолжает плодоносить, остава­ясь живым религиозным памятником, хотя его возраст исчисля­ется более чем двумя тысячами лет.

Другими буддийскими святынями на Ланке стали правая клю­чица Будды и чаша для сбора подаяний, будто бы также принадле­жавшая самому Будде. Эта чаша, хранившаяся в царском дворце, со временем стала считаться символом защиты государства. Поз­же им стала другая реликвия — зуб Будды.

 Источник: www.buddhism.ru